Здравствуйте, уважаемые создатели очень любимой мной газеты «Пантелеймон»!

Выписываю её уже давно. Однажды даже посылала вам своё стихотворение под названием «Разговор со старостью» (было опубликовано в №1 за 2016 год). Спасибо вам!

С тех пор прошло два с половиной года. Всё время намеревалась послать вам ещё кое-что, но всё как-то не получалось. То нездоровится, то ещё какая-то проблема. А так как сейчас наступило некоторое затишье в состоянии моего здоровья (у меня полиартрит, мне 83 года, живу в интернате), то решила серьёзно возобновить своё увлечение.

То есть писать — это моё хобби. У меня много житейских рассказов. Поэтому обещаю писать чаще, если, конечно, вы проявите к ним интерес.

Для первого раза посылаю вам небольшой рассказ о событии, которое произошло со мной в детстве. Назовём его «Папочка, вернись!».

Мой отец не вернулся с войны. Маме пришло извещение такого содержания: «Ваш муж, Пиянзин Иван Матвеевич, пропал без вести». В то время, а это был 42 год, мне было всего 5 лет. Поэтому, естественно, я не ощутила в полной мере всей остроты этой трагедии. Только в конце войны, когда у некоторых моих друзей начали возвращаться отцы с фронта, я стала задумываться: «Как это — пропал без вести?».

Этот вопрос я задала одному пожилому соседу, дяде Грише, который воевал на Гражданской войне и вернулся без ноги. Он объяснил так: «Ну, может, он попал в плен… А может, убили. Но ты не волнуйся. Пропавшие без вести иногда возвращаются. Война ещё не закончилась». И я ждала.

Но вот и война прошла, а отец не возвращался. Я очень завидовала своим друзьям, у которых вернулись отцы. Иногда после просмотра какого-нибудь военного фильма я долго не спала по ночам. Плакала и мысленно разговаривала с отцом: «Папочка, миленький! Если ты жив, почему не возвращаешься? Может, ты попал в плен, и над тобой там издеваются… Может, ты голодный? А может, стал калекой, может, у тебя нет ног. Сейчас много таких вернулось… Если это так, и ты боишься возвращаться, чтобы не быть нам обузой, пожалуйста, папочка, не думай так. Сообщи, где ты находишься, и я приеду за тобой. Мама, может, и не приедет, у неё теперь другой дядька. А я приеду и заберу тебя, какой бы ты ни был. И я никогда не оставлю тебя. Всегда буду рядом… А братишка Володя умер два года назад. А Шурик в детдоме. Мама сдала его ещё в 1944 году. Ему было только три годика. Я каждый день говорю маме: «Поехали, заберём Шурика». А она не хочет. И уже ходит беременная от этого дядьки. Папочка, родной мой, очень плохо без тебя. Откликнись, если ты жив, я приеду за тобой. Мне уже 14 лет. А в 16 я получу паспорт и пойду работать. Заберём Шурика. Обо мне не думай. Я хорошо учусь, всё умею делать».

 

В те далёкие 50-е годы нам в школе учителя внушали, что Бога нет. Наша классная Елена Фёдоровна говорила: «Дети, не верьте своим бабушкам и дедушкам, которые внушают вам, что Бог есть. Его нет. Человек сам себе хозяин. И вся его жизнь зависит от него самого». Но моя мама постоянно мне говорила: «Доченька, не слушай учителей. Бог есть! И ты верь в это».

И вот однажды после просмотра очередного военного фильма я снова долго не спала. Плакала и думала об отце.  Кем он был, мой папочка? Кем он служил на фронте? Может, он в плену, и его пытают? Эти мысли изводили моё сознание. И тогда я обратилась к Богу: «Боженька, миленький! Ты же добрый, мудрый… И ты всё знаешь. Покажи мне хоть во сне моего папу. И скажи, жив ли он, и кем он был на фронте».

Вскоре сон сморил меня. И вот вижу я: огромное поле, идёт бой. Вижу взрывы. Всё поле изрыто воронками. Всюду канавы, траншеи. По полю ползут танки. Солдаты бегут с винтовками наперевес. На переднем плане двое солдат несут носилки с раненым. И тяжелораненый весь в крови. Они пригибаются к земле, потом вскакивают и снова бегут. И тут я услышала голос. Громкий, мужской: «Твой отец был санитаром».

И всё. От этого голоса я и проснулась. И была поражена. Долго лежала с открытыми глазами. Перед моим взором всё ещё мелькали картинки этого жуткого боя. И двое солдат, несущих на носилках раненого. «Значит, один из них был мой папочка», — думала я. «Ну что ж, спасибо, Боженька, и за это».

Утром, собираясь в школу, я обратилась к маме.

Мама, ты как-то говорила, что от отца было два письма. А что он писал — не говорила. Кем служил на фронте?

Да, писал. Он был санитаром.

Я так и застыла с открытым ртом. Мама посмотрела на меня, затем спросила:

А чего ты вспомнила об этом? Столько лет прошло

Да так, а я уже знаю

Откуда? Ты была маленькая, а письма я вам не читала.

А мне сказал Боженька.

Она с удивлением посмотрела на меня. Немного помолчав, сказала:

Странная ты у меня, с Богом разговариваешь…  Это точно тебе во сне приснилось? Тебе всегда странные сны снятся.

Да. Вечером расскажу. В школу пора.

Вечером я и рассказала ей свой сон. И что удивительно, после этого сна я потихоньку успокоилась и всё реже стала вспоминать про отца. Конечно, не забывала. Но уже без душевной муки. Правду говорят, что время лечит.

Спасибо вам за внимание. Всего вам доброго и успехов!

Лидия Ивановна,

Киевская обл.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 × три =