(Начало — в предыдущих номерах)

— Ты помнишь тот день, когда взорвался блиндаж? — охрипшим слабым голосом произнёс Николай.

Да разве такое забудешь?

— Я хочу, чтобы ты знал… Я тоже видел того белокурого парня. Он действительно заходил к нам в блиндаж и позвал нас к командиру… До сих пор не могу забыть его глаза… Они преследовали меня всю жизнь, как кошмарный сон… Прости меня… Я врал тебе, но на самом деле врал себе. Этот парень не выходил у меня из головы. Этот момент… Я его отчетливо помню и сейчас, как наяву. Когда я услышал свист, понимаешь, я… я струсил… Точно раздвоился… Я ведь тоже оглянулся. В это время ты поворачивался к блиндажу, а сзади тебя никого не было. Я хотел прикрыть тебя, ведь ты подставлял себя под неминуемую смерть. Но потом вдруг испугался… Испугался за свою драгоценную жизнь и решил спасти свою шкуру!!! Ты понимаешь? Решил спасти свою шкуру!.. А потом мне стало так стыдно… Я — как последняя сволочь…

На глазах Николая выступили слёзы горечи давно минувших дней.

Да брось ты. Что ты себя так мучаешь? Всё ведь обошлось, — поспешил его утешить Григорий.

— Подожди, не перебивай… Я хочу всё успеть сказать. Понимаешь, это не просто проступок. Я как надломился… Точно стал предателем самому себе. Понимаешь, предателем!!! Потом мне было так плохо, так плохо! Мне бы, дураку, с тобой поговорить. А я струсил, побоялся, что ты меня осудишь. А душа-то ныла. Я и рассказал всё Кларке. Ну, она и настояла на том, чтобы я молчал и всё отрицал, сделав из тебя посмешище, мол мы вышли за махоркой. А я, идиот, и послушал… Хотя видел блеск в твоих глазах, видел в тебе какой-то прилив сил. И я понял, что с тобой тоже что-то произошло, но хорошее. Понимаешь, хо-ро-шее!!! А я упал в свое дерьмо, которым воняло от меня потом всю жизнь и невозможно было от него отмыться! Не знаю, почему, но каждый раз когда я встречал тебя, передо мной всплывал образ того парня, его глаза, полные укора… Это меня так угнетало, в душе рождалась такая боль!

А память всё время прокручивала тот момент, момент моей гнусности и непростительной слабости. И я никак не мог переступить через себя, чтобы попросить у тебя прощения. Однажды почти созрел, но так и не решился подойти. И вместо того, чтобы поговорить с тобою по-человечески, я с каждым днём всё больше злился на себя, изливая эту злобу в первую очередь на тебе. Ты себе не представляешь, сколько гадостей я тебе сделал, о которых ты и не догадывался…

Не надо, Коляша, не надо… Я тебе всё прощаю, мы же друзья. Я знаю, ты ведь хороший человек. Если бы не Клара…

— Ведьма эта Клара! Всю жизнь мне испоганила! — рыдал Николай, не стесняясь своих слёз. — Если бы я знал… Я ж не думал, что ты… такое скажешь. Я боялся, что ты никогда меня не простишь… Какой же я дурак! Всю жизнь прожил с этим злом! Оно меня уже изъело изнутри, истерзало всю мою душу… А всё оказалось так просто! Мой дорогой дружище, ты один остался рядом со мною перед лицом смерти…

Ну, ну, будет тебе… Мы ещё повоюем с ней, — утирая накатившиеся слёзы, произнёс Григорий. — Нас же двое, а она одна.

— Да, как тогда, в том окопе. Мы снова с тобой вместе, мой друг…

Когда Григорий уходил, Николай попросил его:

— Ты принеси мне завтра кружечку парного молочка. Очень хочется выпить, как в далёком детстве…

На следующее утро Григорий встал пораньше и поспешил к соседке за молоком. Он еле дождался надоя и почти побежал с трёхлитровым бутылем парного молока к знакомому дому. Впервые за много лет он нёс его своему настоящему другу! Но когда вошел в комнату, Николай был уже мёртв… Его лицо выражало жуткое смятение, в открытых глазах застыла печаль. Григорий присел на краешек кровати и тихо затрясся в беззвучном плаче…

(Продолжение читайте в следующем номере)

Фрагмент рассказа «Всё так просто» из книги  Анастасии Новых «Птицы и камень»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × 2 =